Детей Кунгаевых признали инвалидами с диагнозом "нервно-психическое расстройство»

Виса Кунгаев, его супруга Роза Башаева, сыновья Хаваж, Хаси, дочери Лариса и Хава улетели из Москвы в Норвегию 20 августа. По словам адвоката Хамзаева, основные причины, по которым Кунгаевы решили уехать из России, – это угрозы со стороны Буданова. «Более циничных оскорблений я за свою многолетнюю практику не слышал, – говорит Хамзаев. – Те три года, что длился процесс, сделали всю семью практически больными людьми. Детям за это время дважды делали психолого-психиатрическую экспертизу. Специалисты пришли к выводу, что из-за потрясений, пережитых в связи с событиями в ночь с 26 на 27 марта 2000 года (тогда была убита Эльза), все четверо детей до сих пор пребывают в стрессовом состоянии. На основании этого двоих мальчиков даже признали инвалидами с диагнозом "нервно-психическое расстройство», – говорит Хамзаев. Особенно неадекватно ведет себя старший сын – 17-летний Хаваж. «Когда на него посмотришь, непонятно, здоров он или нет. Глаза все время широко раскрыты, улыбка до ушей. Я сначала не понимал, что с ним, и на суде, когда ему задавали вопросы об Эльзе, говорил ему, чтобы перестал лыбиться. Оказывается, это у него выходит непроизвольно. Девочки – 13-летняя Лариса и 14-летняя Хава – неестественно замкнуты. Наиболее адекватен младший – 14-летний Хаси. Он контактен, постоянно тянется к людям», – говорит адвокат.

Именно Хамзаев первым завел разговор (тогда абстрактный) с Висой Кунгаевым о том, что ему надо уехать: «Пора перестать мариновать детей». Произошло это после посещения адвокатом лагеря беженцев из Чечни в ингушском поселке Карабулаг: «Я бы там подох, скажу честно. Лагерь находится в низине, зимой с гор его заливает грязью и водой. Летом сорокаградусное пекло, и люди вновь мечтают о зиме».

Несколько месяцев назад семья Кунгаевых с помощью своего защитника получила загранпаспорта. «Я тогда шутил: вот, мол, скоро уедешь в Европу, твои девчонки будут в коротких юбках там ламбаду танцевать», – рассказывает Хамзаев. А вскоре на Вису вышли члены норвежского Хельсинкского комитета (объединение 41 правозащитной организации) и предложили перебраться в Норвегию. По словам адвоката, они были хорошо осведомлены о том, что последние полгода творилось на судебном процессе.

Чеченская семья обосновалась в пятистах километрах от Осло

Однако сам Виса заявил корреспонденту ГАЗЕТЫ, что уехать в Норвегию была целиком и полностью его идея: по его словам, он был знаком с одним сотрудником Хельсинкского комитета.

Виса рассказал, что его семья обосновалась в Флоро, небольшом городке, расположенном на западном побережье Норвегии, в 500 километрах от Осло. "У нас прекрасный трехэтажный дом со всеми удобствами, – говорит Виса. – А климат здесь прямо как на Кавказе, так что с этой точки зрения приспосабливаться не пришлось".

Основная проблема, которая сейчас беспокоит Вису Кунгаева, – психологическая подавленность детей: "Им очень здесь непривычно. Однако Хельсинкский комитет нам поможет вылечить их. Чтобы дети пообвыкли, мы часто гуляем. Здесь очень приятные люди и очень чисто. Дети здесь будут учиться в школе. Их образование – самое главное для меня в жизни. Вчера мы ходили в школу. У детей будет переводчик. Но мы намерены выучить норвежский язык".

Виса между тем и сам намерен получить образование: "По специальности я агроном, у меня среднее специальное образование. Однако здесь я собираюсь получить высшее. Скорее всего – юридическое. В лагере все шутили: юрист без диплома. Так вот, сейчас, надеюсь, у меня будет диплом. А юридическое образование я выбрал, чтобы помогать людям, оказавшимся в такой же ситуации, как я и моя хозяйка". После получения образования Виса намерен трудоустроиться, но пока не знает куда.

Содержание перемещенных лиц по закону обеспечивают норвежские власти. Как утверждает адвокат, Кунгаевы получают по 400 долларов на человека, а на период изучения норвежского языка им будут платить еще по 80 долларов. Однако сам Виса никак не прокомментировал эту цифру, ограничившись заявлением, что вскоре Хельсинкский комитет предоставит им компенсацию. По словам же Боргревинка, расходы на их пребывание в Норвегии взяли на себя местные власти – муниципалитет, в состав которого входит Флоро.

Что касается долгосрочных планов, то Виса выразил желание вернуться в Чечню, как только там закончится война. Именно поэтому, по его словам, в Норвегии политическое убежище он не просил (сейчас у них статус беженцев).

"Защита Буданова направила в суд шпаргалку"

Между тем 11 сентября Военная коллегия Верховного суда России будет рассматривать кассационную жалобу, направленную адвокатами Буданова. Если ее удовлетворят, то отсутствие на новых слушаниях потерпевших может положительно сказаться на исходе дела для Юрия Буданова. Однако по словам Хамзаева, далеко не факт, что Виса Кунгаев и Роза Башаева не будут присутствовать на процессе: "Такое решение принимают только сами потерпевшие".

Между тем сам Виса говорит, что его присутствие будет зависеть от того, что скажет адвокат. "Через месяц-два я собираюсь в Скандинавию и обязательно их навещу», – говорит Хамзаев. По всей видимости, тогда они и решат, присутствовать ли Кунгаеву на процессе (если, конечно, процесс состоится).

Что касается юридического аспекта дела, то их присутствие совсем необязательно. "Если участие обвиняемого в процессе – это его обязанность, то участие потерпевших – их право. Они могут этим правом не воспользоваться. Впрочем, я не вижу никаких препятствий для гипотетического участия Висы и Розы в гипотетическом процессе. Они свободны в своем передвижении и в любой момент вольны возвратиться в Россию – как для присутствия на судебных заседаниях, так и по любой другой причине", – говорит адвокат.

Перспективу отмены приговора Буданову Хамзаев обсуждать не берется, однако считает, что жалобе защиты полковника следует быть более мотивированной. "Защитник Буданова Алексей Дулимов, как я могу судить из того, что имеется у меня на руках, в последний день срока подачи жалобы направил в Верховный суд коротенькую шпаргалку: приговор прошу отменить, дело прекратить – или что-то в этом духе. Мотивированной жалобы я пока не видел. Какие доводы в пользу пересмотра дела он будет приводить, я не знаю. Поэтому мне трудно судить о том, как его доводы повлияют на Военную коллегию и будет ли она отменять либо смягчать приговор".