- Что будет представлять собой ваш концерт?

- По форме это будет рок-н-ролльное шоу. Со мной выступает группа из трех музыкантов, они играют на большом количестве разных инструментов, я играю на гитаре и клавишах. Все в группе поют.

- То есть вы вернулись к формату рок-группы?

- Вы знаете, каждый мой новый альбом всегда отличается от предыдущего. А для концертов я все время переделываю аранжировки своего материала. Мы разбираем по кирпичикам некоторые песни и играем их совсем по-другому, чем они были записаны. В нашем шоу важно, чтобы каждый исполнитель получал удовольствие от импровизации. Импровизация – хороший способ заставить музыканта остановиться и слушать, что делает другой. Потому что когда делаешь одно и то же каждый вечер, ты не очень-то много слушаешь, просто следишь за тем, чтобы вовремя вступить, и все.

- У вас был период молчания перед предпоследним диском "HoboSapiens", когда вы не записывали рок-альбомов.

- Я исполнял песни соло в рок-н-ролльном духе – мне это нравилось, потому что я мог их играть для разной аудитории. А публике нравился неожиданный способ исполнения: я играл на рояле, изредка на гитаре. Есть много разных способов исполнения, с группой мы просто попытаемся представить еще один, и после концерта вы вряд ли скажете, что это просто рок-группа.

- Вы продюсировали альбомы многих исполнителей. Оказали ли они какое-либо влияние на вас?

- Конечно, у каждого был свой подход, свой стиль и собственные идеи. Когда продюсируешь чью-то запись, тебе не просто хочется представить ее как документ нынешней эпохи, свидетельство того, чем музыкант занимается сейчас. Хочется записать это так, чтобы было на что смотреть в будущем. Мне кажется, я научился многому у них и это помогло мне найти себя… Меня очень вдохновляло то, как использует слова Патти Смит. Когда я смотрел на нее, я вспоминал проповедника, который приезжал в нашу церковь в Уэльсе дважды в год. Он всякий раз начинал проповедь по-английски, потом переходил на валлийский и на валлийском пел. И это проникало в самое сердце и потрясало. У Патти есть этот религиозный пыл, она может овладеть слушателем с помощью языка.

- Что вы можете рассказать об опыте работы с американскими композиторами-минималистами?

- Я как раз вспоминал про ЛаМонте Янга, с которым мы работали. Кто-то недавно купил его фортепьянное произведение, предполагающее шесть с половиной часов импровизации на инструменте. Мы с ним напряженно работали примерно полтора года, у нас была группа из четырех человек. Мы исследовали различные музыкальные формы. И как раз в то время в Америке произошел взрыв битломании. Представьте себе: я работаю над созданием монотонной музыки, а мне вдруг напоминают о детстве, когда я действительно слушал Билла Хейли и The Comets, Элвиса, рок-н-ролл. The Beatles устроили настоящий взрыв в Нью-Йорке, это было очень здорово. И я обнаружил, что у меня не было подростковой жизни! Все это вернулось ко мне, это было очень увлекательное время. Я не ожидал, что встречу кого-нибудь, кто бы владел художественным словом на таком уровне, как Лу Рид. Я надеялся, что мы сможем сделать нечто очень интересное, объединить музыкальную импровизацию и импровизационную поэзию в

рок-н-ролльной группе.

- Ваш альбом "Words for the Dying" 1989 года был записан с участием Большого симфонического оркестра Гостелерадио. Как вам удалось вступить с ними в контакт?

- Это интересная история. У жены Брайана Ино, который продюсировал альбом, были связи с Гостелерадио, а нам для альбома нужен был оркестр. Поэтому мы полетели в Москву и записали партии оркестра, а потом вернулись в Уэльс, чтобы поверх этого записать хор. Я был на Гостелерадио в течение трех дней, это очень интересный опыт. Дело в том, что в то же время там шли записи для архивов – записи музыки из разных областей России, музыки совершенно мне незнакомой. Там собралось много небольших этнических ансамблей, они заполнили все фойе Гостелерадио, это было удивительно. Они демонстрировали разные стили пения. Все это напоминало, что в Советском Союзе десять часовых поясов и у каждого из них свои этнические особенности. Это было сильное впечатление.

- Вы пробовали себя в разных стилях, в разных музыкальных жанрах – от рок-н-ролла до современной академической музыки. Как вы определяете собственное место?

- Мне просто нравится музыкальная жизнь. Мне действительно нравится делать в музыке разное. Я люблю искать новое и не люблю слушать то, что уже было, переигрывать то, что я играл раньше, мне это просто скучно. А пробуя, испытывая разные пути, я иду на риск, и это риск стоящий. Со мной неудобно: я всегда нахожусь между разными направлениями, всегда использовал разные течения, находил в одном полезное для другого.

- Вы ведь не чувствуете себя чем-то вроде легенды, звезды?

- А разве кто-нибудь чувствует себя чем-то вроде легенды? Жириновский, может быть? Ему бы хорошо было завести рок-группу!

От бархата до ацетата

Джон Кейл родился в 1942 году в Уэльсе. В начале 1960-х учился музыке в США, музицировал с Джоном Кейджем, входил в ансамбль The Dream Syndicate ЛаМонте Янга. В 1964 году вместе с Лу Ридом и гитаристом Стерлингом Моррисоном сформировал группу The Velvet Underground, где играл на бас-гитаре, альте и клавишных, а также всячески экспериментировал со звучанием. После записи двух альбомов покинул группу из-за конфликта и кардинальных расхождений во взглядах с Лу Ридом. Записывал сольные альбомы самой разной направленности, в том числе близкие к академическому авангарду ("Church of Anthrax" с композитором-минималистом Терри Райли, "The Academy in Peril", "Words for the Dying"). Продюсировал записи The Stooges, Патти Смит и других представителей панка и новой волны. В 1990-м вместе с Лу Ридом записал пластинку "Songs for Drella", посвященную памяти художника Энди Уорхола, менеджера The Velvet Underground. Помимо сольных альбомов пишет музыку к фильмам и театральным постановкам.