Начало лета ознаменовалось среди прочих громких книжных премьер изданием на русском основополагающих работ выдающегося итальянского писателя и ученого Умберто Эко, в частности «Эволюции средневековой эстетики» ('Азбука-классика’, Санкт-Петербург, 2004), «Открытого произведения» ('Академический проект’, Санкт-Петербург, 2004) и «Отсутствующей структуры» ('Симпозиум’, Санкт-Петербург, 2004). Вместе с выпущенными чуть раньше «Поэтиками Джойса» ('Симпозиум’, Санкт-Петербург, 2003) и еще некоторыми текстами эссеистического характера эти опусы способны создать вполне цельное впечатление от нехудожественного наследия Эко.

Европу роман-дебют Эко поразил прежде всего потому, что известный ученый вдруг предстал талантливым компилятором-детективщиком; Россия же знакомилась с Эко именно благодаря «Имени розы», переведенного Еленой Костюкович и опубликованного в перестроечные годы. Потом были «пиратский» перевод «Маятника Фуко», покупка прав на Эко питерским «Симпозиумом» и визит самого автора в Москву и Питер (до сих пор памятны его лекции в РГГУ и МГУ о «границах интерпретации» и путях «от Гутенберга к Интернету»). Тогда же впервые был издан отдельной книжкой эковский нон-фикшн, «Пять эссе на темы этики». Глядя на переполненные под завязку (и в проходах стояли толпы) аудитории двух самых продвинутых учебных заведений, издатели сообразили, что «под романы» можно небезуспешно толкнуть публике и другие тексты. Дело благое. В конце концов кто-нибудь кроме дальних собратьев из Тарту должен был узнать, чем занимался до «Имени розы» нашумевший литератор.

Догадаться об этом можно было уже давно – недаром многим памятное первое издание 'Имени розы’ (в красном переплете с лабиринтом на обложке, у многих – еще и под супером) содержало текст, едва ли не столь же важный для современной прозы, как сам роман: написанные несколько лет спустя «Записки на полях». Сегодня интерес к Эко-теоретику привел к тому, что не только заведомо непопулярные работы переводятся и издаются не самыми крошечными тиражами, но и собственные запреты писателя нарушаются во имя читательской жажды: так появляется на свет «Словарь «Маятника Фуко», созданный российскими эковедами в обход завета не снабжать вышеупомянутый роман комментариями общеобразовательного свойства. Впрочем, словарь сей – скорее казус; а вот «Записки на полях», «Пять эссе» и последовавшие за ними «Шесть прогулок в литературных лесах», несмотря на небольшой объем, были способны рассказать многое об Эко как о мыслителе и человеке. Знаковым событием стала публикация в 2001-м культовой книги Эко «Как написать дипломную работу» (книжный дом 'Университет’, Москва), которая – увы – в России бестселлером так и не стала, в отличие от Европы. Теперь, с выходом новых книг, образ писателя можно счесть если и не завершенным, то по меньшей мере оформившимся.

Начинать, пожалуй, следует с «Эволюции средневековой эстетики». Книга была написана Эко, когда ему было 26 лет, и должна была стать главой академического многотомного учебника по эстетике, а впоследствии оказалась визитной карточкой молодого ученого в университетских кругах: забавно то, что этот детальный труд создавался, когда только что защитивший диссертацию автор проходил военную службу. Эко был настолько увлечен средневековыми проблемами, что умудрился потерять свою винтовку, – то есть буквально чудом избежал трибунала. Теперь о самой книге. В глазах отечественной публики Эко скорее медиевист, нежели постмодернист (может, этим объясняется наименьшая популярность в России третьего из его четырех романов – «Острова накануне», – который единственный не имеет отношения к Средним векам). В стране, где готический собор продолжает быть неправдоподобной картинкой из книжки, а не обыденным зданием с соседней площади, чудесами «темного времени» все еще можно удивить многих – в отличие от постмодернистской эстетики, в которой мы так давно и органично живем, что начисто перестали ее замечать. Итак, две сотни страниц – даже с картинками, – о тех философах, которых мы знаем в основном понаслышке (да и не переведены они у нас). Пусть цитаты из неизвестных авторов не сообщат нам так уж много о конкретных персонажах, зато убедят в том, что можно было заподозрить давным-давно вопреки школьным учебникам: Средневековье было не только одним из самых гармоничных периодов в истории, но и очевидным предвестником той эпохи, в которую мы живем сегодня. В отличие от Йохана Хейзинги, французов школы «Анналов» и их ученика, нашего соотечественника Арона Гуревича, Эко – человек книжный; он исследует не движения мысли народной, но концепции самых продвинутых умников. От этого книга (недаром новая серия, в которой она выпущена, озаглавлена «Художник и знаток») не становится более легкой для чтения, но более увлекательной – пожалуй.

«Открытое произведение» (оригинальный заголовок звучит как музыка, «Opera aperta») – книга, которую принято считать первым научным бестселлером Эко. Здесь он погружается в неразбериху современного Средневековья, выводя спорную, но занимательную модель, обозначенную в заголовке. Открытое произведение, по Эко, явлено в современном искусстве – от кубистов до абстракционистов, от додекафонической музыки до последователей Веберна, – как изначально разобранный конструктор, собирать который обязан воспринимающий субъект: читатель, зритель, слушатель, даже исполнитель (короче говоря, интерпретатор). Причем конструктор сей может функционировать в самых странных формах, если тому, кто его собирает, эти формы кажутся осмысленными. Теория коммуникации, схематически изложенная в «Открытом произведении», разрабатывается в более поздней, сложной и наукообразной «Отсутствующей структуре»: фактически учебнике по семиологии (небезосновательно Эко – человека междисциплинарного – называют светилом именно этой науки). Книга уже издавалась в Москве в 1998 году, но тогда тираж был мал и основополагающий труд практически не был замечен. В самом деле подробности учения о знаках и их восприятии в различных формах, от архитектуры до рекламы, способны запутать и утомить неподготовленного читателя. Зато полемический раздел, в котором Эко спорит с самыми влиятельными философами 1960-х, Жаком Лаканом и Клодом Леви-Строссом, крайне интересен с точки зрения картины мира: отрицая наличие Высшей Структуры (главного божества структуралистов), Эко предостерегает от метафизики и борется с ней при помощи точного знания и постмодернистской иронии.

Переход самого Эко от теории к практике всегда увлекателен: его можно наблюдать не только в анализе, скажем, рекламных плакатов в «Отсутствующей структуре» или книг великого ирландца в «Поэтиках Джойса» (увы, не будучи знакомыми с «Поминками по Финнегану», российские читатели могут упустить многие глубокие замечания исследователя), но и в романах, на которые после прочтения научных книг Эко смотришь по-новому. По основной профессии Эко – ученый, однако именно его художественную прозу (в отличие от научных трудов!) никак не обвинишь во вторичности. Начав с банального сегодня тезиса о том, что «мир есть текст» (банальность, впрочем, не мешает внимательно смотреть за доказательством этой небесспорной теоремы в «Отсутствующей структуре», где есть прямые указания, как этот текст читать), Эко пришел к куда более сложной максиме – «текст есть мир», блистательно обоснованной в «Маятнике Фуко» и «Баудолино».

Любопытно, что издатели и переводчики, будто сговорившись, начали печатать именно ранние труды Эко, несовершенство которых сегодня столь очевидно; лапидарные «Шесть прогулок» или «Как написать дипломную работу» куда изысканнее старомодного «Открытого произведения». Ни «Человек и Супермен», ни «Кант и утконос», ни другие знаменитые книги, написанные Эко одновременно с романами, пока не опубликованы на русском. Можно предположить, что за ними будущее, но как бы не получилось, что, выйдя с опозданием, они представятся читателю еще одной отсылкой в культурное прошлое – пусть по-своему и очаровательное. Что, впрочем, не помешает запрограммированному превращению в бестселлер нового романа-комикса Умберто Эко «Таинственное пламя королевы Лоаны», который уже издан на родине писателя (отдельные энтузиасты, не дожидаясь перевода, пытаются прочесть его в оригинале). Лучшего доказательства примата творчества над наукой не найти.