Лучший подарок режиссеру

Едва прошла премьера «Плохого лейтенанта» о нью-орлеанском полицейском под воздействием, как тут же стало известно, что заявленным на следующий день фильмом-сюрпризом стала тоже картина Херцога – «Сынок, сынок, что ты наделал?» о воздействии античной трагедии на судьбы мира. Беспрецедентное в фестивальной истории событие – два фильма одного режиссера в конкурсной программе – пришлось на день рождения Херцога: в субботу, 5 сентября ему исполнилось 67 лет. Выглядит он довольным и светится, так что сразу веришь и его признанию прессе, что, мол, наркотики – не его стезя, и что причины тому – эстетические.

На пресс-конференции Херцог объяснил, что не имеет дела с веществами, поскольку ему не по нраву наркотическая культура. Еще бы – пока Херцог честным трудовым усилием извлекает экстатическое напряжение ландшафтов, персонажей и фильмов в целом из собственных ресурсов, не прибегая, грубо говоря, к лебедке, некоторые пройдохи катаются на психоделическом лифте, но до луны Херцога над затопленным Новым Орлеаном вряд ли доедут.

Гармония чистой кинопробы

Николас Кейдж, играющий в «Плохом лейтенанте» полицейского Теренса Макдонаха с кривой спиной, вынюхал на съемках, наверное, тонну сахарной пудры. Лейтенант расследует убийство сенегальских нелегалов, замешанных в сбыте наркотиков. Он какое-то время очень-очень плох, просто нехорош и ужасен, потом спасает жизнь отщепенцу, после грубо экспроприирует излишки наркоты у граждан, занимается свидетелями, дилерами и прочими практичными людьми, пока, наконец, Херцог не решает посмотреть на какую-то дорогу через пасть игуаны, и это настолько не связано с фабульной волокитой, что просто блеск.

Кейдж, сине-зеленая игуана и вентилятор в другом кадре композиционно являют собой гармонию чистой кинематографической пробы, такой прекрасной, что язык как-то не поворачивается повторять за Херцогом, что игуаны отлично выражают наркотический делириум. Игуанам не обязательно ведь что-нибудь выражать? К сожалению, фильм как раз про это: про паранойю, неуместную в мире, где даже делириум учтен, посчитан и утилизован.

Воздух депрессивного времени

Зато в другой картине «Сынок, сынок, что ты наделал?» герой берет в заложники двух фламинго. Более бледного зовут генералом Макнамарой. К жанру нуара этот фильм имеет еще меньше отношения, чем «Плохой лейтенант», хотя бы потому, что сделан в сотрудничестве со студией Дэвида Линча Absurda. Хотя Херцог и находит, что сейчас самое время для нуара – уж таков воздух депрессивного времени, небезопасный и пугающий. Так вот одержимый жаждой лучшего мира в сжатые сроки, не на небе – на земле, герой в исполнении Майкла Шэннона переворачивает схему поведения бунтаря.

В традиционном классическом бунте сын символически убивает отца и становится мужчиной. Персонаж Шэннона, вдохновленный Эсхилом, подобно Оресту, убивает свою мать по-настоящему, мечом. Таков его способ принести рай в мир. Не библейский рай, а парадиз конкистадоров, эльдорадо. Утомительно заботливую мать играет одна из постоянных артисток Линча, Грейс Забриски, и держит кадр не меньше минуты точно – одной страшной и смешной улыбкой. Менее удачна роль Уиллема Дефо, держащего как раз уровень нормы, по которому можно сверять отклонения от нее в фильме.

Когда психофизики не хватает

В семидесятые годы Херцог, автор «Агирре, гнев Божий», «Фицкарральдо, «Каждый за себя и Бог против всех», «Строшека», считался лидером нового немецкого кино наряду с Фасбиндером. Фасбиндера давно на свете нет, национальные кинематографические школы стали историей, что бы вы ни говорили про румын и их новую волну. Германию на фестивале представляет Фатих Акин, отличный кросскультурный режиссер турецкого происхождения. Херцог теперь не связан с кинематографом Германии даже номинально, поскольку живет в Лос-Анджелесе, в земле обетованной, про которую снова повторяет, что так и не утратил ощущения таинственной силы американского континента, которая для него ничуть не полиняла с приходом Обамы.

Зато с новизной у него как раз складывается. Даже если это порой выглядит, как альбом иронических самоповторов и ремиксов – никогда ностальгических. Дело тут в том, что язык Херцога за все это время так и не был растаскан эпигонами, он практически не растиражирован в современной грамматике кино. Особой странности в этом нет. Имитировать херцогову смесь дикости, романтизма и трудового ремесленного пафоса – у большинства зубы не прорезались: психофизика элементарно не позволяет. Что касается кинематографической бодрости, то по этой части с фильмами Херцога на этом фестивале, уже миновавшем зенит, пока сравнится, пожалуй, лишь «Лурд» австрийской жительницы Джессики Хаузнер, о котором – в следующий раз.

Хороший повод для знакомства

И последнее: к сюжету «Плохого лейтенанта» Абеля Феррары фильм Херцога действительно не имеет ровным счетом никакого отношения. Правда, слова Херцога: «Феррару не знаю, фильмов его не видел» прозвучали достаточно резко и как-то не по-товарищески. Неожиданно слышать такое от человека, который ел проспоренные на пари ботинки и прыгал на кактус. К тому же Феррару посмотреть – это вообще-то тот случай, когда и слону, и маленькой улитке. Ну, Феррара тут появится с неигровым фильмом «Неаполь, Неаполь», и парни сами разберутся, пропустят по стаканчику, познакомятся, наконец.