В монохромной «Дороге» Хиллкоат экранизировал одноименную книжку Кормака Маккарти, удостоенную Пулитцеровской премии – сейчас печатается в «Иностранке». Он заливает экран холодной бледностью, пускаясь в свой трип через необъяснимый апокалипсис.

«Дорога» Джона Хиллкоата

Бродячие чумички, отец и сын гипнотически двигаются к побережью – от прежнего мира остался лишь пепел и мусор, брошенные дома, разграбленные супермаркеты, бензоколонки и память. Отец вспоминает мирную жизнь, дом, жену. В роли воспоминания появляется Шарлиз Терон в вязаной шапочке. Мрачное безнадежное путешествие, в котором нет конечного пункта, но на случай встречи с каннибалами есть две страховочные пули в барабане – одна отцу, другая сыну. С этими свинцовыми "ангелами" они продолжают путь. Где-то рядом со страшным звуком выворачивает дымящуюся землю, и она сблевывает целыми рощами. Где-то рядом, в уцелевших особняках одни зомби разделывают в подвалах других. Вместо философских разговоров у костра, непременных в отечественных апокалиптических фильмах, вроде «Писем мертвого человека» Константина Лопушанского, вместо лопнувшей струны в «Дороге» звучит трудное дыхание испуганных людей, немой страх друг за друга. Виго Мортенсен играет отца, чья любовь к сыну выглядит едва ли не излишеством в этом скупом, отстраненном повествовании. В минус минимализму фильма – музыка Ника Кейва, уже работавшего с Хиллкоатом на «Предложении» в качестве сценариста, и Уоррена Эллиса, порой избыточно сопровождающая передвижения двух фигур в пейзаже. Лохмотья, костры, жуки на ужин в сказке о королях, изгнанных из цивилизации – жаль, что сценарий написан не Кейвом. Странным образом, «Дорога» не вызывает скорби об ее, цивилизации, утрате.

Третий фильм австралийца Джона Хиллкоата сделан очень серьезно, с сознанием значительности происходящего. Но избранная режиссером стилистка спасает от выспренности. Новый фильм не менее артистичен, чем его «Предложение» 2005 года, изменившее язык такого стариковского жанра, как вестерн. Он использует пустоту, извлекая из ее серой безбрежности почти абстрактные композиции, благодаря которым «Дорога» уходит значительно дальше простодушных зомби-триллеров и мелодраматических фильмов-катастроф. Ужас такого рода расставлен режиссером по обочинам, что, впрочем, верно для любой стоящей дороги.

«Жизнь во время войны» Тодда Солондза

Первым фильмом, вызвавшим аплодисменты зала, стала «Жизнь во время войны» Тодда Солондза о трех сестрах, которые разбираются со своей личной жизнью, картина, которая могла бы показаться страшной, не будь так обескураживающее комична. В «Предложении» Хиллкоата, кстати, малолетка задавал детский вопрос: что такое «мизантроп»? Старшие ему отвечали, что это парни, ненавидящие всех других парней. «Значит мы мизантропы?» – спрашивал мальчик и слышал в ответ гордое «Мы – семья!». Примерно такие детские вопросы задает в фильме сын одной из героинь. Примерно такая семья и выступает в фильме Тодда Солондза. Он работает в кино элементарно простыми средствами, но при этом где-то между Зощенко и Вуди Алленом. Весь фильм состоит из нескольких диалогов, в которых шутки о терроризме и педофилии, самоубийстве и прощении вырастают в цельный сюжет лицемерия. Автор замечательных «Палиндромов» (в нашем прокате они назывались «Перевертыши») и «Счастья», Солондз снова едко пародирует высокий гуманистический пафос американского общества, вкладывая его в уста персонажей, на диво напоминающих галантерейных зощенковских типов. Из галантереи – их собственный апокалипсис, невидимый фронт, трухлявая атака скелетов из шкафа – все эти повседневные вещи, из которых состоит частная жизнь,и которые несложно пережить, забыть и простить. Или просто забыть.