Львы на самом деле даже не позолоченные, а такие – благородно седые: серо-бурые, из папье-маше, если щелкнуть по холке. В этом году у них юбилей. В качестве фестивального приза «Золотой лев святого Марка» существует уже 60 лет, хотя и не всякий год вручался.

Палаццо, где происходят церемония открытия и все главные премьеры фестиваля, на этот раз не виден издалека. Его загораживает стройка. Соседняя с Дворцом кино главная площадь фестиваля перед зданием Казино, где традиционно располагается фестивальный центр, закрыта. В 2011 году, к еще одной юбилейной дате – 150-й годовщине объединения Италии, на этом месте вздыбится внушительный футуристический золотой слон, проглоченный удавом. Иначе форму будущего здания, нового крыла старого дворца, определить затруднительно, да и разве может какая другая постройка «вдохнуть в фестиваль принципиально новую жизнь», как метко выразился министр здешней культуры Франческо Рутелли.

В новом многоэтажном проекте преобладают биоморфные мотивы и фактуры древесного листа. Модернизацией нынешнего палаццо дель Чинема, возведенного в 1937 году при Муссолини, занимается архитектор из Франции Руди Риччиоти. Пока же фестиваль на острове Лидо живет по-старому, и даже заставку перед фильмами не поменял – публику перед показами освежает все тот же «Политый поливальщик» – сжатый ремейк немой комедии Люмьеров.

Фестиваль открылся более чем традиционным фильмом – сицилийским «Амаркордом» Джузеппе Торнаторе «Баария», который, как и автобиографический фильм Феллини, использует в названии диалект. «Баария» – так на местный лад называют свой городок его жители, среди которых и предки Торнаторе. «Баарию» тоже, при желании, можно рассматривать как развернутый ремейк все того же «Поливальщика».

Мальчишки вырывают у взрослых шланги, взрослые возвращают себе шланги, и отшлепанные мальчишки отправляются восвояси.

Шлангом с живой водой у Торнаторе оказывается Италия, которую довоенное поколение бедняков отвоевывает у фашистов и куркулей, а послевоенное – стремится отвоевать у властей и мафии. Мальчишки воюют, и на это уходит их жизнь, в которой быстро меняются лишь костюмы, автомобили да постоянно прибавляющийся состав семейства, а коммунистические идеалы так и не приближаются.

Сын бедняка козопас Пеппино становится коммунистом, о чем сообщает невесте, заверяя ее, что коммунисты младенцев не едят, и по наказу партии даже едет в СССР, в Кремль, в «огромную страну, где все богаты». Вернувшись оттуда, он значительно роняет, что видел там ужасные вещи, однако продолжает считать себя коммунистом. У Пеппино растет сын. Нетрудно догадаться, что коммунистические сходки занимают у Торнаторе минимум места, как и смены режимов куда менее важные, чем смена сезонов или возрастов главного героя.

В основной программе – детские забавы, школьные ужасы, перепалки в кино, старинные аттракционы сельской и семейной жизни и взросления, общеизвестный по итальянскому кино фольклор: азартные игры, состязания, кто поднимет зубами чугунную чушку, обычай гордых матрон жечь жир в нос соседям, чтобы те не думали, что им голодно, и сатирические выходки против дуче.

Торнаторе снимает и монтирует эти действия и эпизоды в таком постоянно нарастающем темпе, что бегущий в кадре ребенок взлетает, разогнавшись, а зритель не успевает задуматься о том, каково это – снимать в Италии автобиографические фильмы о детстве после Феллини. Или как нелегко в Италии делать кино про «социалистов с дырой в кармане» после Бертолуччи.

Как Джузеппе Торнаторе умеет сладко грустить о прошлом, мы неплохо знаем из его фильмографии, где значительное место занимает его ностальгическая картина «Новый кинотеатр «Парадизо». В новой картине грусть о прошедшей эпохе подслащена еще и музыкой Эннио Морриконе. Трудно воспринимать ее как некий исторический взгляд. Такие предметы, как поражение итальянских коммунистов, власть мафии и драма утраченного времени, в «Баарии» не выглядят драматично. Торнаторе смотрит в прошлое благожелательным взглядом, в его поле зрения не попадают жестокости, даже когда самолеты союзников крестят своими тенями улицы городка, даже когда боевики мафии разгоняют демонстрацию бедноты.

Худшее, что может случиться в фильме, – рванувшая старая мина, пара тумаков и выбитых зубов или гибель мухи, навеки заколоченной в игрушечный деревянный шарик. Впрочем, даже муха не пострадает в этом в высшей степени уютном и благолепном фильме, где ни эпохи, ни люди не противоречат друг другу, а малолетний неграмотный козопас из 30-х годов пробежит чуть ли не кросс «за мир во всем мире» по улицам современной Баарии.

Следующими итальянскими картинами в конкурсе станут драма «Белое пространство» Франчески Коменчини, экскурс в 60-е годы Микеле Плачидо «Большая мечта» и фильм с участием Ксении Раппопорт «Двойной час» Джузеппе Капотонди.