За "Пустыню" автор получил приз Французской академии, учрежденный незадолго до выхода книги, премию Поля Морана, став ее первым лауреатом. Однако к литературной деятельности Ле Клезио приступил гораздо раньше – писать он начал едва ли не в семь лет и позже окончил литературное отделение университета в Ницце. В 23 года он вошел в число финалистов Гонкуровской премии с романом "Протокол", в итоге принесшим ему Prix Renaudot. Ранний Ле Клезио прославился во Франции как смелый экспериментатор. В начале творческого пути его занимали язык и письмо сами по себе, а также феномен безумия; сочинитель, достигший успехов в рамках такой тематики, не мог не удостоиться похвалы Мишеля Фуко и Жиля Делеза. Начиная со второй половины 1970-х годов писатель работал совсем в другом, более реалистическом ключе. Нобелевский комитет особо отметил небезразличие Ле Клезио к экологической проблематике, видное по таким его романам, как "Terra Amata", "Книга бегств", "Война" и "Гиганты". В 1994 году 13% французских читателей, опрошенных ежемесячником Lire, назвали Ле Клезио крупнейшим из ныне живущих франкоязычных писателей. Некоторые произведения лауреата уже давно переведены на русский. Так, роман "Пустыня" вышел в СССР в 1984 году.
В последние годы нобелевское жюри предпочитает давать высочайшую литературную награду европейским писателям. В 2004 году нобелевским лауреатом по литературе стала непримиримая австрийка Эльфрида Елинек, в 2005-м – патриарх английской драматургии Гарольд Пинтер, а прошлогодний выбор пал на британку Дорис Лессинг, работающую в жанре социально-философской фантастики. Некоторое отклонение от этой линии можно было наблюдать в 2006 году, когда премию получил Орхан Памук – наиболее известный и успешный представитель турецкой литературы, привлекший к себе внимание также неприемлемыми для турецких властей политическими высказываниями. Однако Памука в каком-то смысле тоже можно назвать европейским писателем, причем не только ввиду географической и исторической близости Турции к Европе, но и потому что романист этот последовательно ориентируется на западную публику, а та, в свою очередь, неизменно его привечает. Видимо, бум политкорректности, которая должна выражаться в предпочтении экзотических авторов, уже прошел, и почести вновь полагаются европейцам. Впрочем, посмотрим, что будет дальше.
КОММЕНТАРИИ