Еще свежи впечатления от исторической театральной трилогии "Берег утопии", а в русском переводе вышли следующие две вещи Тома Стоппарда. Стоппард решает задачу фантастической трудности, сосредотачивая внимание на конкретных людях, он воплощает в сценическом действии историю литературы, политической и общественной мысли. В обеих пьесах, вошедших в сборник "Изобретение любви", англичанин использует ретроспекцию, сталкивая две временные точки и обыгрывая их взаимодействие. Героиня пьесы "Индийская тушь", вымышленная английская поэтесса Флора Крю, приезжает в Индию и общается с местным интеллектуалом – художником, который пишет ее портрет. Это происходит в 1930 году, а полвека спустя, уже после смерти Флоры, у ее биографа и у сына художника-индуса складываются сложные отношения с младшей сестрой поэтессы. Обитатели двух временных планов существуют в одном и том же пространстве, появляясь на сцене одновременно, перехватывая эстафету действия, перекликаясь и перекрикивая друг друга. Этот аттракцион не мешает, более того, помогает Стоппарду исследовать тему индийской независимости, а заодно и вживе показывать заочный диалог филолога-архивиста с поэтом. Еще больше литературоведения в пьесе "Изобретение любви". Она вводит нас в мир, полный ностальгии по золотому веку Оксфорда и эпохе эстетизма. Главный актер в этом театре теней – столп английской классической филологии и поэт Альфред Эдвард Хаусмен, который пережил многих своих современников, в том числе Оскара Уайльда, а также друга юности, в которого был безответно влюблен. Стоппард не упускает возможности устроить еще одну перекличку между прошлым и настоящим. Настоящее – это неторопливая поездка Хаусмена в ладье Харона, а все остальные сцены материализуют видения профессора. Поэтому место действия здесь не дом и не улица, а сознание мертвеца. Хаусмен общается не только со своим возлюбленным и с Оскаром Уайльдом, но и с самим собой – юным филологом (при этом двух Хаусменов, старого и молодого, играют разные актеры). В распоряжении Стоппарда изысканнейший аллюзивный арсенал, например загробная ладья неожиданно отсылает к "Троим в лодке" Джерома К. Джерома, возглавлявшего кампанию против эстетизма и нападавшего на Уайльда.

Полное собрание пьес Владимира Сорокина – именины сердца для поклонников этого автора. В драматургии сорокинский радикализм, усиленный свирепым абсурдом, помножен на интерактивную энергетику и зрелищность, которые возможны только на сцене. Перечитывая "Землянку", "Пельмени", "Дисморфоманию", "Щи", "Dostoevsky-trip" и "Русскую бабушку", ощущаешь, насколько эта поэтика все-таки цельная, и как мало она зависит от перемены контекста. В некоторые пьесы Сорокин внес небольшие изменения. Например, в "Землянке" вместо шокирующего "запхания Христа в Богородицу", преподнесенного в свое время отважным концептуалистом блюстителям табу, находим всего-навсего "запхание Сталина в Ленина". Что же, ретроспективная работа с собственными текстами – дело тонкое. В конце сборника нас ждет новая пьеса "Капитал", которую вскоре можно будет увидеть на сцене театра "Практика". Здесь руководитель банка расплачивается за допущенные просчеты приобретением шрамов, которые специально наносят приглашенные хирурги, и попутно выясняет отношения с подчиненными, а затем работники финансовой сферы играют в корпоративную игру под симптоматичным названием "ХОДОР". Ремарки Сорокина, отражающие его личную сценографию, все так же характерны: "Официанты вносят "звезду для выдавливания ходора" – это конструкция, составленная из больших пластико-металлических щипцов, соединенных в звезду, напоминающих щипцы для колки орехов; колющая часть щипцов изготовлена из мягкого пластика. Восемь человек встают в "звезду", занимая места в колющей части щипцов; широкий пластик плотно обхватывает корпус каждого участника игры. Параллельно каждый берется за свою рукоять щипцов. Таким образом, вся "звезда" приходит в движение". В отличие от прозы Сорокина, сценический мир этого автора совершенно не изменился.

Том Стоппард. Изобретение любви/Пер. с англ. В. Купермана. – Спб.: Азбука, 2007. – 288 с.

Владимир Сорокин. Капитал. – М.: Захаров, 2007. – 368 с.