Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона трактует барокко как «обозначение художественного стиля в искусстве позднего Возрождения; замену классического единства и простоты вычурностью, преувеличенностью размеров, изломанностью линий, обилием декоративных подробностей, тяжестью и колоссальностью». Толковый словарь Владимира Даля предлагает именовать этим словом «все странное, необычайное, неправильное, насильственное в сочинении и исполнении картины, здания и пр., но не смешное». А для большего понимания, что же такое – барокко, Даль приводит слова «чудимый» и «дикообразность».

Вряд ли директор галереи Михаил Крокин и его замполит Александр Петровичев имели в виду именно такое прочтение названия и сути своей выставки. Во всяком случае, тексты в каталоге проекта, как показалось корреспонденту «Газеты», не склонны трактовать барокко негативно – речь идет об «идентификации художественного стиля эпохи», «современной рефлексии на процессы, происходящие в области социокультуры», и о «симптоматике планетарного катаклизма». Впрочем, наиболее доходчивым и откровенным представляется последний абзац кураторского текста. «Современное искусство обнаружило новую адекватную своему времени конъюнктуру, определимую сопряжением контрастирующих положений, – гламура и пассионарности», – сообщает Петровичев.

Разглядывая выставку, можно предположить, что условием попадания в ряды ее участников помимо регулярного сотрудничества с «Крокин Галереей» для художников стала их готовность к работе в большом формате, по возможности с нетривиальными материалами, с учетом максимально эффектного размещения экспонатов в пространстве, а не просто по стенам. В результате выходящих из лифта зрителей встречает простирающее навстречу им лапы чучело медведя в барочном одеянии до пола (тонко чувствующий пульс времени автор композиции «Сила и власть» Дмитрий Цветков так и указывает на этикетках технику: таксидермия, шитье). Сергей Костриков заполняет угол одной из «палат» упаковками с гигантскими белыми яйцами. Константин Батынков, давний и абсолютный рекордсмен по участию в сборных московских экспозициях, привычно населяет холсты триптиха «Аллегории» многочисленными фигурками и летающими объектами. Александр Константинов строит из крашеных реек архитектурный объект с узнаваемо барочным силуэтом. Владимир Анзельм создает объекты из каменного угля и смолы. Николай Наседкин изображает цветочки с помощью битумного лака и нефти.

Как в случае с другим недавним проектом ММСИ «Новый ангеларий», художники охотно участвуют в выставке, потребовавшей от них очередной необременительной исповеди на заданную тему. Оба проекта реализованы по одной технологии. Cначала кураторы придумывают сюжет, затем – нанизывают на него творения авторов из своего ближнего круга, частично работающих в энергосберегающем режиме. Разумеется, еще в эпоху барокко художники трудились на заказ – но, возможно, в начале ХХI века пора модернизировать технологию, начав складывать экспозиции из действительно выстраданных произведений.