Даже не знаю, что хуже: думать, что памятник архитектуры горел потому, что на строительство на его территории существуют инвестконтракт и распоряжение правительства Москвы? Думать, что памятники архитектуры в Москве горят потому, что это кому-то нужно? Или думать, что памятники архитектуры горят в Москве потому, что никому не нужны, отселены, заброшены и предоставлены игре несчастного случая? Результат в общем один и тот же.

После Манежа, который долго не могли реконструировать, потому что мешал статус памятника, мысль, конечно, сразу направляется в сторону поджога. Потому что на следующий день после пожара власти вспомнили о проекте реконструкции, который потом и осуществили. И статус памятника уже ничему помешать не мог.

Прекрасный образец московского модерна, дом на 2-й Брестской улице, 19/18, построенный в 1909 году Львом Кекушевым и отмеченный его фирменным автографом — львиной маской над воротами, имел статус выявленного памятника: Москомнаследие в 2008 году откликнулось на просьбы общественности. Но еще ранее, в 2005 году, Институт автоматизации проектирования РАН и ООО "Финансист" заключили инвестиционный контракт о строительстве некоего комплекса зданий на этом участке. В 2007 году правительство Москвы выпустило специальное распоряжение (№ 2243-рп) "в целях реализации инвестиционного контракта". Четырехэтажный дом тем временем был выселен и заколочен. Однако статус памятника служил теперь препятствием для реализации планов новой застройки, оставлявших от исторического здания только две фасадные стены.

После пожара формально ничего не изменилось. Но обгоревшие стены и рухнувшие перекрытия позволят теперь вновь поставить вопрос о реконструкции и снятии с дома защитного статуса под предлогом аварийности и технической невозможности его реставрации либо ввиду утраты культурной ценности. Так уж бывало не раз. Это вариант № 1.

Общественность будет возражать, статус памятника с дома не снимут, но обгорелые руины, постояв несколько лет (а особенно зим) без присмотра, начнут разваливаться сами. И участок опять-таки расчистится. Это вариант № 2. И так уже бывало не раз.

Так памятник русского модерна начала XX века выглядел до пожара. Фото: reestr.answerpro.ru

Вариант № 3 такой: в доме, который еще вполне можно спасти, немедленно начинаются противоаварийные, а затем реставрационные работы. Однако это из области фантастики. Так не случилось даже с Манежем, который восстановили со значительной долей искажений.

И с этой точки зрения безразлично, давать ли волю конспирологии. Пусть и не было поджога, пусть выяснится, что в отселенном доме гастарбайтеры варили суп на электроплитке и вызвали короткое замыкание. Или бомжи разожгли костер. Или окурок занесло ветром. Бывало и так, и этак.

Ведь в центре столичного города, управляемого, как принято считать, крепкими хозяйственниками, стоят десятки отселенных домов. Некогда их признали аварийными, то есть непригодными для проживания. Расселили жильцов, которые вряд ли хотели уезжать из центра. Ради чего? Чтобы забросить эти дома на несколько лет и наблюдать, как они вспыхивают, разваливаются, становятся нелегальными общежитиями "трудовых мигрантов" или криминальными притонами, как печально известный квартал на Садовнической?

Финал один: пепелище.

Присутствие злого умысла приводит к тому же результату, что и отсутствие доброго. Этот закон города Москвы не принят городской думой и не подписан мэром. Но от этого он не становится менее действенным.

И годится на всякий пожарный случай.

Статья опубликована в издании "Газета", от 18 сентября 2009

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU