Как меняется ситуация с проверками бизнеса за то время, что прошло с момента призыва Дмитрия Медведева не "кошмарить" бизнес и принятия соответствующих решений и законопроектов? Позитивный эффект ощущается?

Согласно своему назначению проверки призваны защитить общество от недобросовестных действий предпринимателей. Или от тех их действий, которые могут повлечь за собой угрозу жизни и здоровью человека или нанести вред окружающей среде.

Однако за последние годы мы фиксировали огромное количество проверок, которые нельзя было назвать обоснованными. Нельзя было сказать, что они отвечали озвученным выше задачам.

Да, я считаю, что те горячие головы, которые призывают вообще отменить проверки, лукавят или поступают недальновидно.

Одинаковых предпринимателей не было и не будет никогда: есть те, кто приходит всерьез и надолго, а есть другие, что называется, факиры на час. Последние зачастую делают воду, в которой они плавают, мутной и совершают неблаговидные вещи в свою пользу. Эти люди бросают тень на все предпринимательское сообщество, и их действия необходимо пресекать.

Тем не менее подавляющее число бизнесменов добросовестные, хотят работать честно, хотят увеличивать наш ВВП и достойно жить. Так вот для них проверки постепенно превратились в театр абсурда. Они начали создавать львиную долю непроизводственных издержек, что било по любому как маленькому, так и среднему, и большому хозяйствующему субъекту.

Мы неоднократно показывали президенту и правительству свои исследования, и в результате терпение руководства страны лопнуло. Наступил 2009 год, который дал нам огромный урожай позитивных решений в отношении малого бизнеса. В частности, на пути проверок был поставлен заслон в виде органов прокуратуры. Они согласно новому, 294-му федеральному закону с 1 мая 2009 года фактически стали рентгеном, который определяет целесообразность проверок и дает санкцию.

Каков предварительный итог за прошлый год? В общей сложности в органы прокуратуры поступило 37 тыс. обращений проверяющих органов, и около половины получили отказ. При этом позитив для бизнеса в первую очередь заключается в том, что само обращение к прокуратуре уже отсекло множество алчных проверяющих, которые заранее понимали, что с таким абсурдом обращаться к прокуратуре нельзя.

Плюс к этому в проведении многих проверок, как я уже сказал, отказали. Правда, это можно рассматривать еще и как серьезный укор проверяющим за их некомпетентность. Мне кажется, что прокуратуре следует отправлять руководителям соответствующих ведомств массивы документов по отклоненным проверкам с тем, чтобы эти руководители провели серьезный анализ.

Наконец, хотел бы обратить внимание еще на один серьезный ограничитель — на уменьшение длительности проверок. Теперь закон говорит проверяющим органам, что для малых предприятий в год на всех положено не более 50 часов, а для микро-предприятий — вообще 15 часов.

А если обратиться к другому закону, который внес изменения в проведение контрольных мероприятий органами милиции?

Да, 293-й закон скорректировал деятельность органов внутренних дел. Было решено, что милиционер не должен быть слишком усердным на потребительском рынке. Он не должен проверять то, что обычно проверяет пожарный или санитарный врач.

Не должен дублировать их функции, а должен работать в рамках следственно-оперативных действий и только в рамках процессуального кодекса.

Я вообще должен сказать, что мы существенно улучшили диалог с органами внутренних дел, и огромное спасибо за это министру Рашиду Нургалиеву. Он дал очень жесткий приказ о том, что необходимо прекратить щипачество со стороны отдельных милиционеров. Причем эффект уже чувствуется.

Как вы оцениваете ситуацию с проверками со стороны налоговых органов?

Федеральная налоговая служба пытается упорядочивать систему контроля, но мы еще не добились ответственности налогового проверяющего за последствия, которые может понести та или иная компания от его действий. А порой маленький налоговый инспектор может в одночасье закрыть предприятие, блокировать счет, и очень часто это бывает субъективно.

Что же касается идеи передачи подследственности по налоговым статьям в Следственный комитет при прокуратуре, то, наверное, это некий новый формат загрузки и подключения следственных органов к деятельности в рамках экономической безопасности.

Об этом сейчас судить трудно: может быть, это направлено на усиление, на дополнительный контроль (возможно, как прокуратура сегодня контролирует деятельность отдельных контрольных служб, так и Следственный комитет будет за какими-то процессами наблюдать). Если это внесет больший порядок, мы будем это только приветствовать. Но если будут параллельно приходить два проверяющих (один от отдела по борьбе с экономическими преступлениями, а второй — от Следственного комитета), то мы снова получим временные потери для бизнеса, и нас это не будет устраивать.

Все ли действия, предпринятые властями в ушедшем году, были восприняты бизнесом с оптимизмом?

Вы спрашиваете, что нас еще сегодня волнует? Несколько обеспокоило появление в конце прошлого года 365-го федерального закона, который внес коррективы в 294-й закон. В частности, он расширил основания для проведения внеплановой проверки. Теперь появились нормы, когда проверка может быть проведена без санкции прокурора, если она осуществляется в рамках поручений правительства или президента.

Да, наверное, если есть какие-то срочные поручения, совсем не обязательно проходить положенную процедуру. Однако мы боимся, что это будут некие дополнительные условия для того, чтобы проверки были не вполне объективными и обоснованными. Как бы не появились лазейки, которые будут использовать порой нечестные и алчные проверяющие. Кроме того, настораживает сам факт появления закона без согласования с предпринимательским сообществом.

И в заключение — ваши предложения.

Вспоминая трагедию в "Хромой лошади", очень хочется призвать предпринимателей быть бдительными и отвечать за то, что они делают. Очень часто что-то происходит не потому, что кому-то хотелось, чтобы зло состоялось, а просто по недомыслию, по халатности. Поэтому людей нужно учить, нужно заниматься превентивными мероприятиями.

Мы призываем и милицию, и многих проверяющих побольше рассказывать через разные информационные каналы (тем более что в России скоро заработает федеральный портал для малого бизнеса) и давать знать о том, какие случаи происходят и от чего нужно страховаться. От этого будет значительно больший эффект, чем от внезапных приходов проверяющего.

Более того, мы считаем, что на первой стадии людей достаточно предупредить: мол, коллеги, если вы не поправите то-то и то-то, мы поставим вопрос о вашем закрытии. Не нужно сразу карать, и без того будет хороший холодный душ.

Нельзя предпринимателя по определению записывать в потенциальные нарушители. Наоборот, он во сто крат больший защитник собственного имущественного комплекса, чем проверяющий, который хочет его в чем-то уличить. Нужно эти моменты серьезно развивать.

Тот задел, который был сделан в 2009 году, абсолютно верный, но необходимо осмыслить вообще все, что происходит вокруг системы проверок.

Наконец, мы уже ставили и будем продолжать ставить вопрос, связанный с дальнейшим расширением полномочий прокуратуры. Мы считаем, что если прокуратура получит право представлять интересы малого бизнеса в суде, то это явится продолжением логической цепочки защитных действий прокуратуры во имя малого бизнеса.

Я обратился с подобной просьбой в Звенигороде к Дмитрию Медведеву. Было дано соответствующее указание, и такие документы сейчас разрабатываются.

А если мы еще получим право как общественная организация от имени неопределенного круга лиц защищать интересы предпринимателей (ведь одному быть и кузнецом, и жнецом, и юристом трудно), это будет еще большим подспорьем.

Статья опубликована в издании "Газета", №15 от 29 января 2010